ГОД ФРАНЦИИ В РОССИИ
«РУССКИЕ ФРАНЦУЗЫ»
- Со времен Петра Великого французских подданных встречали в России как желанных гостей. Они были востребованы в качестве гувернеров, торговцев, камердинеров, артистов, поваров и т.д.
Огромный приток французской эмиграции в Россию был вызван революционными событиями во Франции (1789–1794). Почти половину прибывавших составляли лица, принадлежавшие до революции к привилегированным сословиям – духовенству и дворянству. Все они были объявлены на родине преступниками, подлежавшими аресту и наказанию, а их имущество – конфискации.
В 1792 г. за покровительством к Екатерине II обратился один из крупных деятелей французской роялистской эмиграции – Людовик Жозеф де Бурбон, принц де Конде, под командованием которого находилось вооруженное формирование (более 2 тыс. французских дворян и 3,5 тыс. наемников из немецких княжеств и Швейцарии), обычно именуемое корпусом Конде. Был составлен план создания французских колоний на юге России. Горячим сторонником этой идеи и автором проекта новой французской колонии стал герцог Арман-Эмманоэль дю Плесси Ришелье, который пользовался безусловным доверием эмигрантов и искренним уважением Екатерины II.
Унаследовав престол, Павел I в 1797 г. принял корпус Конде на русскую службу. Но она не продлилась долго: в июне 1801 г. это формирование было распущено. Некоторое время покровительством императора Павла I пользовался свергнутый французский король Людовик XVIII (с 1798 по 1801), которому была предоставлена резиденция в Митавском замке.
Среди российского генералитета, руководившего войсками в войнах с наполеоновской армией, встречаются лица с французскими фамилиями. Бежавшие от ужасов революции, они попали в Россию в конце XVIII в. и сохранили все черты, присущие сословию французского дворянства. Многие успели повоевать в корпусе принца Конде или в армиях государств антинаполеоновской ориентации. Среди них выделялись генералы, достигшие вершин корпусной иерархии и игравшие в русской армии заметную роль в период наполеоновских войн – А.Ф. Ланжерон, К.О. Ламберт, Э.Ф. Сен-При. Биографии этих военачальников хорошо известны. Другие – И.М. Гило, А.П. Гове, М.И. Де Дамас, А.О. Делагард, О.Ф. Долон, Л.Л. Карбоньер, А.Ф.С.Н. Понт ле Руа, Л.О. Рот – достигли к 1815 г. уровня дивизионно-бригадного командования, и их фамилии реже встречаются на страницах исторических сочинений. Большинство из них и после Реставрации предпочло остаться в России, вернулись во Францию и стали служить «старому режиму» Гило, Де Дамас, Делагард и герцог де Ришелье.
1812 год стал годом испытаний не только для русского населения, но и для «русских французов». Их мировоззрение, их взгляды на собственное положение в России изменились. Эмигранты все чаще поступали на государственную службу, принимали русское подданство, искали возможности быть возведенными в российское дворянство. Происходила глубокая и решительная интеграция их в русское общество.
Автор выставки: зав. научно-экспозиционным отделом Н.И. Сахненко.
Людовик XVIII
принц Конде
Э.Ф. Сен-При
К.О. де Ламберт
А.Ф. Ланжерон
де Ришелье
ОТРЫВОК ИЗ «ЖУРНАЛА,
ВЕДЕННОГО ОФИЦЕРОМ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ N
В ПРОДОЛЖЕНИЕ КАМПАНИЙ 1812, 1813 И 1814 ГОДОВ»
- «Писано … апреля 1814 года, в Париже.
Сего дня размышлял я о смерти генерал-лейтенанта Сен-При, сраженного ядром в бою под Реймсом. Странная и печальная судьба постигла сего достойного человека, как и многих иных дворян французских, покинувших в годы Революции свое любезное Отечество. Я помню еще то время, когда полк моего отца стоял на винтер-квартирах подле корпуса Конде, в коем служили представители знатнейших французских фамилий, равно юноши и седовласые старцы. Они одушевлены были мечтою с оружием в руках вернуться во Францию и восстановить престол, веру, водворить порядок дел государственных. Меж ними указывали часто и на молодого Сен-При – сына бывшего посла короля Людовика XVI при дворе Екатерины Великой. Памятную кампанию 12-го года он проделал начальником штаба у незабвенного князя Багратиона, оба они почти в одно время ранены были в Бородинской баталии. И вот граф Сен-При победителем вошел во французские пределы, чтобы на исходе войны быть сраженным выстрелом из пушки, к которой пальник поднесла рука соотечественника…
А каково приходится сейчас моему начальнику графу Ланжерону ?! Мало найдется таких войн, которые вела Россия, чтобы в рядах ее армии не сражался достойно сей мудрейший генерал, человек весьма образованный и любезный, как все французы старого режима. Но что он должен в сии дни чувствовать, когда вступил в Париж с полками чужестранных государей, в обозе которых в свою столицу ввезен и король Людовик XVIII? Кем он чувствует себя – освободителем Франции или покорителем ее? А генерал Ламберт, который с нашим Гренадерским корпусом шел на приступ Парижа?
Думаю, когда пройдет восторг парижан и вообще французов от наступления мирного времени, им трудно будет столковаться с вернувшейся знатью. Счетов накопилось много. Замечаю, что эмигранты, вернувшиеся из Англии, более непримиримы. «Наши» сдержаннее и мудрее. Мне передавали, что губернатор Новороссии герцог Ришелье, которому наш государь предложил пост министра в новом кабинете, ответил, что войдет в правительство, только если уйдут в отставку Талейран и Фуше, страсть которых к темным интригам известна. Если министры французские все будут такого благородства, есть надежда и на мир, и на тишину…»